Отравлен хлеб, и воздух выпит...
Отравлен хлеб, и воздух выпит:
Как трудно раны врачевать!
Иосиф, проданный в Египет,
Не мог сильнее тосковать.
Под звездным небом бедуины,
Закрыв глаза и на коне,
Слагают вольные былины
О смутно пережитом дне.
Немного нужно для наитий:
Кто потерял в песке колчан,
Кто выменял коня,- событий
Рассеивается туман.
И, если подлинно поется
И полной грудью, наконец,
Все исчезает - остается
Пространство, звезды и певец!
Как трудно раны врачевать!
Иосиф, проданный в Египет,
Не мог сильнее тосковать.
Под звездным небом бедуины,
Закрыв глаза и на коне,
Слагают вольные былины
О смутно пережитом дне.
Немного нужно для наитий:
Кто потерял в песке колчан,
Кто выменял коня,- событий
Рассеивается туман.
И, если подлинно поется
И полной грудью, наконец,
Все исчезает - остается
Пространство, звезды и певец!
Количество просмотров: 154
© Осип Мандельштам
Лучшие стихи «Осипа Мандельштама»:
Вечер нежный. Сумрак важный.
Гул за гулом. Вал за валом.
И в лицо нам ветер влажный
Бьет соленым покрывалом.
Гул за гулом. Вал за валом.
И в лицо нам ветер влажный
Бьет соленым покрывалом.
О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала,—
Верность плакала в ночи,—
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала,—
Верность плакала в ночи,—
Когда мозаик никнут травы
И церковь гулкая пуста,
Я в темноте, как змей лукавый,
Влачусь к подножию креста.
И церковь гулкая пуста,
Я в темноте, как змей лукавый,
Влачусь к подножию креста.
Эта ночь непоправима,
А у нас еще светло.
У ворот Иерусалима
Солнце черное взошло.
А у нас еще светло.
У ворот Иерусалима
Солнце черное взошло.
Я не увижу знаменитой «Федры»,
В старинном многоярусном театре,
С прокопченной высокой галереи,
При свете оплывающих свечей.
В старинном многоярусном театре,
С прокопченной высокой галереи,
При свете оплывающих свечей.
Сусальным золотом горят
В лесах рождественские елки,
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят.
В лесах рождественские елки,
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят.
Стихи:
Афоризм дня:
«Бессмертные все умерли. Осталось два-три долгожителя.» - (Шендерович)