О патриотизме
Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что свое. Тюрго назвал это лакейским патриотизмом. У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом.
Если собака воет на луну, это религия; а если она лает на чужака, это патриотизм.
Какими подлецами мы были бы, если бы делали для себя то, что готовы делать для Италии!
Я бы не верил так твердо в безграничную жизнестойкость патриотизма, если б не знал, сколь неисчерпаемы залежи ксенофобии.
Победивший французский спортсмен — это француз. Проигравший французский спортсмен — всего лишь спортсмен, чтобы не сказать хуже.
Права она или нет, это моя страна: если она права, я должен помочь ей остаться правой, если не права — помочь ей стать правой.
Как раб, умираю за отечество и, как космополит, за свет. (в письме к Д. И. Хвостову (1800))
Я свободный человек, американец, сенатор Соединенных Штатов и демократ — именно в этой последовательности.
Патриотизм: готовность умереть за свою родину, даже если это будет стоить вам жизни.
Разве есть определенное местом отечество у меня, для которого отечество везде и нигде?
Удивительный парадокс: граждане гораздо охотнее жертвуют своей жизнью, чем своими деньгами.
Всякий, кто вместо одного колоса сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики, взятые вместе.
Любой может сказать: «В нас живы великие заветы Гуса», — но у кого повернется язык сказать: «Во мне живы великие заветы Гуса».
«Я готов умереть за свою родину» — то же самое, что «Я готов убивать за свою родину».
Нам был предписан патриотизм, и мы стали патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи.